Выбрав заголовком записи названия двух циклов рассказов соответственно Итало Кальвино и Милана Кундеры, я хотел её посвятить книгам о любви.
Недавно закончил читать «Любовь» Дино Будзати; одна из коллег поинтересовалось книгой и, услышав название, весело заметила, мол, любовные романы читаешь, на что я ничего не смог ответить. Вроде про любовь, вроде роман, но под сложившийся стереотип любовного романа, конечно, не попадает. Вспоминая того же «Великого Гэтсби», переживающего новую популярность благодаря фильму, можно отметить, что одной из важных тем романа является любовь Гэтсби к запомнившемуся ему образу Дейзи — любовь, которая заведомо была обречена на неудачу, но можно ли назвать «Гэтсби», в общем-то не самое лучшее произведение Фитцджеральда, любовным романом? Но что, если не любовь к Беатриче, вело Данте по сферам Рая к самому Богу? И ведь пагубная неправильная страсть Гумберта Гумберта создала этот изящный многослойный «бред светлокожего вдовца», любовь свободолюбивой Анны в консервативном обществе привела её под колеса паровоза, и любовь и гордость незнакомки, описанная Стефаном Цвейгом, вылилась в то поразительно женское письмо «известному писателю». Всем движет любовь. Итак, предлагаю вам небольшой список моих любимых книг, где описываются сильные, красивые, странные, трудные, смешные любови. Некоторые из них я читал много лет назад, поэтому отзывы могут быть не совсем точными и описывать скорее мои воспоминания о вызванных эмоциях, чем сами эмоции.
Любовь и цветы
Еще задолго до того как одиннадцать слепых девочек из приюта Юлиана Заступника прошагают по улице, Колен влюбился в Хлою, а Хлоя полюбила Колена. Ничего не могло помешать счастью этой красивой богатой пары: воздушные змеи весело летали над городом, охотясь на летучих мышей, из кухонного крана лилась золотая музыка саксофона, а домашние мышки танцевали бибоп в обнимку с солнечными зайчиками. Виртуоз Николя кормил хозяев угрями, а сам Колен готовил коктейли из партитур Гудмена и Эллингтона. Хлоя, надушенная эссенцией орхидеи, была настоящим украшением любой компании, а в день их свадьбы её комната была завалена до потолка лилиями, гладиолусами, настурциями и, конечно, розами. Что может быть красивее и приятнее для девушки, чем цветы? И вместе с огромным чувством радости и счастья в груди Хлои начала расцветать водяная лилия. Наверно, семя лилии попало ей в легкое, когда она гуляла по весеннему лесу, глядя как весело кипят и пенятся её счастливые дни в студенистой горной речке. Теперь ей было холодно, даже когда они с Коленом целовались или делали то, о чем Хлоя вслух говорить не должна; согреть и вылечить ее могут только цветы, а цветы стоят денег. И хватит ли сотни тысяч инфлянков, часть которых, впрочем, была потрачена на книги Жан-Соль Партра?
Беднaя-несчастная любовь
Бордели, трактиры, публичные больницы и темные пугающие переулки Глазго викторианской эпохи — здесь живет и работает Арчибальд МакКандлес, чей дневник рассказывает нам эту странную историю доктора Бакстера и его Галатеи — Беллы Бакстер. Автор дневника знакомит нас с готической историей о младенческой натуре, живущей в теле взрослой девушки. Естественно, Арчибальд влюбляется в Беллу, но та уезжает в Европу и шлет непонятные письма. Рассказ доктора о гениальной операции и о жизни и воспитании девушки звучит странным и оставляет много загадок. Ответом на загадки или же новой загадкой становится вторая часть романа — длинное письмо Беллы или Виктории, как она сама себя называет. Виктория, на самом деле любившая Годвина Бакстера, становится молодым прогрессивным доктором и остро критикует опубликованный дневник бедного-несчастного Арчибальда.
При тусклом свете уличных газовых фонарей книга Алесдера Грея кажется очень плохим готическим романом, и иллюстрации самого Грея и анатома-однофамильца, не делают его лучше, но на самом деле это тонкая сатира и даже некая ода ушедшим дням Виктории и Эдварда с реверансами в сторону Стивенсона, Мэри Шелли и даже Федора Михайловича Достоевского.
Любовь к любви
История Эммы Руо может напомнить историю старого дона Алонсо Кихано, который отправился побеждать драконов и великанов, начитавшись рыцарских романов. Эмма любит читать романы, интересуется — насколько хватает кругозора — последними новостями, искусством и культурой. Она выходит замуж за подающего надежду доктора Шарля Бовари, рожает ему хорошенькую дочку и может спокойно наслаждаться жизнью молодой провинциальной мамы. Но это слишком пресно и скучно для её ума, взращенного литературой. В её жизни появляется местный богач Рудольф, а затем молодой клерк Леон — и вот госпожа Бовари живет полной жизнью. Она любит, страдает, испытывает возвышенные эмоции, о которых так много читала. Как Дон Кихот, любивший Дульсинею, но не узнававший её в крестьянке, Эмма с головой уходит в свои страсти, влюбляясь в своих героев, роли которых до определенного времени играют Рудольф и Леон. Но Рудольфу она надоедает, а связь с Леоном обходится ей крупными долгами местному ростовщику. Поэтому она находит единственный способ выбраться из этой ситуации.
Роман написан очень хорошо, четко и реалистично описан жизнь, характер и мотивация решений главной героини. Говорят, Флобер впоследствии получал письма от читательниц, которые рассказывали как точно писатель передал их чувства и переживания, но гений Флобера заключается не в описании любовных переживаний мещанки, а в тонкой сатире, социальном комментарии культуры мелких буржуа, чересчур увлекавшихся романтизмом, но приходящих в уныние от реалий их жизни. Наверно, можно сказать, что он предостерегает нас от опасностей такой любви.
Любовь к ближнему своему
Маленький Жером играл с Робером и Жюльеттой, а с Алисой он чаще просто разговаривал. Они росли вместе, Жером находил Алису прелестной, и они часами могли наслаждаться интересной беседой. Конечно, еще с детства они любили друг-друга и пообещали быть вместе. Жером делился с Алисой своими мыслями и мечтами, он читал ей полюбившиеся стихи и отрывки романов. Когда Жером покинул на время родной город, они продолжали вести переписку, обмениваясь полными теплых чувств письмами, и ждали новой встречи. Но Алиса предпочла любовь небесную земной, ибо счастливы будут те, кто пройдет в Рай через тесные врата. Несмотря на это, Алиса любила Жерома, которого называла братом своим, намного сильнее брата, но ставила свою веру выше своей любви и откладывала свадьбу. А Жером тоже страдал от этой неполноценной любви и, со временем, перестал узнавать в аскетичной Алисе ту девушку, которую он так любил. Шекспира и Паскаля на её полке начали сменять благочестивые брошюрки с дурно сложенными памфлетами…
В романе можно увидеть критику клерикализма и церкви, ведь сам Жид рос в консервативной семье католиков, но речь идет также о выборе и свободе интерпретации тесных и широких врат. Уверен, что этот текст повлиял на французских экзистенциалистов, представляющих следующее после Жида поколение французских писателей.
Любовь, которая стоит того, чтобы ждать
Всю жизнь — это, наверное, так меня поразило. В этом ответе Флорентино Арисы была вся точность положения, вся тяжесть его старости, сложенной из пятидесяти трех лет и нескольких месяцев. Но была в нем и эта легкость влюбленного лирика, поэта и музыканта-любителя; тайного охотника, жившего всю жизнь в двух мирах, первым из которых был легкий неземной мирок его любви, когда же во втором люди встречались, росли, занимались торговлей, пили в кабаках, старели и болели чумой или холерой.
Всю жизнь — и мы узнаем о его жизни, о его бесчисленных любовных (ли?) похождениях, которые тем не менее не бросали тень на его чистую юношескую любовь к уже постаревшей донье Гаса. Вы можете читать её летом, в душные часы послеобеденного зноя, готовясь к сиесте, и книга окутает вас темным теплым колумбийским воздухом с привкусом морской волны, но немного отравленным противно-сладковатым запахом потного тела больного холерой.
Интересно, что переводчики немного изменили название, заменив холеру чумой — так обыгрывая пушкинский «Пир во время чумы», который сам Пушкин написал, переболев холерой.
Последняя любовь в Берлине
Нет, речь пойдет не о творчестве Милорада Павича, а о последнем романе, написанном Набоковым на русском языке. «Дар» мне кажется одним из лучших романов любимого писателя. И любовь в этом романе — это нечто «извечное, нежное, банальное», в отличие от любви противоестественной в «Лолите», буржуазной любви к молодой содержанке в «Камере обскуре» или любовного треугольника в романе «Король, дама, валет». Стержнем «Дара» является любовное стихотворение Федора к Зине, а лейтмотивом — до последних страниц — любовь прерванная, несложившаяся, неоконченная, как сам сюжет, который отсылает нас то к рассказу о азиатских путешествиях отца главного героя, то превращается в повесть о жизни Чернышевского. Но что ж делать, зато потом мы узнаем, кому принадлежало голубое платье на спинке стула и кому нужно было помочь с переводом каких-то документов. Когда вдвоем останутся герои, расскажут тайны и разыграют роли невесты-жениха, то в небе над Берлином исчезнут облака, а прозаичный слог стихам уступит место, и не кончается строка…
Любовь в Ла Скале
Подзаголовок я позаимствовал из короткой повести Буццати «Паника в Ла Скале» неслучайно. Когда уже довольно старый буржуа Антонио Дориго влюбляется в несовершеннолетнюю проститутку-танцовщицу Ла Скалы, он не знает что делать. Он не может ввести её в свой круг общения — он годится ей не только в отцы, но даже в деды, хотя причина, наверно, в другом — между ними пропасть разницы социальных классов, поэтому он почти сходит с ума от страсти и ревности к молодым друзьям Лаиды (сокращение от Аделаиды — «благородного происхождения»), но охотно верит во все её слова о бедном кузене или больной тетушки за городом. Но как пронзительно тонко он описывает это чувство (перевод с итальянского мой): «Встреча с Лаидой оставила странную тревогу. Возможно и из-за воспоминаний той девушки, которую он встретил на улице Гарибальди. Как будто что-то тронуло его изнутри. Как будто эта девушка была отличной от остальных. Как будто между ними должно случится еще много всего другого. Как будто он выйдет из этого совсем другим. Как будто Лаида была идеальным и звучным олицетворением запретного мира приключений. Как будто это было давно предрешено. Как если бы кто-то — без никакого другого симптома — вдруг почувствовал себя очень-очень плохо, но не понимал, что именно болит и по какому поводу. Как когда ты звонишь в дверь огромного дома, где живут сотни семей и у входа постоянное движение, но дверь тебе открывает именно тот человек, которого ты искал.» Читая такое описание, легко поверить, что Дино Буццати все испытал на себе — сам он женился почти в шестьдесят лет на двадцатичетырехлетней девушке. Но есть в этом романе нечто большее — это конфликт поколений и классов, хорошо описывающий Милан прошлого века. Еще одна особенность — это присутствие этой тревоги, волнения. Эти чувства являются одной из основных тем всего творчества Буццати: мы видим это томительное волнительное ожидание нападения врага в «Татарской пустыни» и бытовые тревоги в других повестях и рассказах, включая ту же «Панику в Ла Скале». Предлагаю вам поближе познакомится с творчеством этого писателя, журналиста, драматурга и художника.
Грустная любовь глазами клоуна
Представьте себе послевоенную Германию, разбитую, немощную, поделенную победителями и уже забывшую былое величие. Это позже немцы смогут выправить экономику и разрушить берлинскую стену, а в пятидесятые годы, по словам Генриха Бёлля, в Бонне жил клоун Ганс. Вы помните, наверно, притчу где доктор советует подавленному грустью человеку сходить на представление знаменитого весельчака с говорящей фамилией Пальяччи, только чтобы узнать, что его пациент и есть этот клоун. Так вот, родители Ганса были очень богатыми, но война, хоть и не лишила их богатства, изменила их жизнь. Брат Ганса становится священником, а любимая сестра уходит из жизни еще в детстве. Ганс покидает семью и становится клоуном, но ремесло клоуна в послевоенной Германии много дохода не принесет. Любовь всей его жизни уходит к другому, а он остается в пустой квартире, пытается выучить новый трюк и найти деньги на пропитание, а новости о том, что любимая Мария проводит медовый месяц в Риме удручают его еще больше. Что делать, если вернуться в семью он не может, кофе, сигарет и хлеба дома нет, а Мария в Риме? — Продолжать жить.
Любовь скрупулезная
Вы любите бывать в музеях? Я люблю музеи изящных искусств, но нахожу исторические или краеведческие музеи очень скучными. Еще скучнее бывают дома-музеи каких-то людей, если, конечно, вы не влюблены в этого человека. Представьте, вот комната, за этим столом сидела Фюсун готовилась к экзаменам. Вот её домашние туфли, а здесь — чашка и серебряная ложечка, которую Кемаль украл после одного из ужинов в гостях у семьи Фюсун. Окурки, много окурков сигарет, выкуренных Фюсун, вот на этом — след помады, а этот почти непочатый, видимо, что-то прервало её размышления и она оставила только начатую сигарету в пепельнице. С комода смотрит на вас грустная и унылая фарфоровая собачка, которая охраняла любовников в течение их долгих дней и ночей, пока Фюсун готовилась поступить в университет, а Кемаль готовился к свадьбе с Сибель. После помолвки Кемаля Фюсун пропадает, а сам Кемаль понимает, что уже никогда не сможет быть счастливым с кем-то другим. На семистах страницах долго, скрупулезно и немного скучновато описывается, как Кемаль находит и теряет Фюсун, зажав в кулаке лишь серебряную сережку с её уха, а потом болезненно продолжает жить в надежде и ожиданиях. Он встречает замужнюю Фюсун, живет, одержимый к ней любовью, не интересуется делами семьи, строит Музей невинности Фюсун. Проходит время, черно-белое кино сменяется цветным, Стамбул — еще один герой этого (и почти любого другого) романа Памука — из имперского города превращается в европейский мегаполис, а мы продолжаем скучную экскурсию по дому-музею. Но только осмотрев каждый угол, каждую вещичку, каждый предмет мебели, хранивший частичку беззаботного романа Кемаль и Фюсун, мы понимаем, как глубока была эта любовь и как этот человек, проживший всю жизнь в ожидании, граничащем с отчаянием, был по-настоящему счастлив.
Любовь эстета
Об этой любви мы узнаем из дневника обольстителя Йоханнеса, который, пленившись красотой молодой Корделии, пытается её добиться. Но настоящее удовольствие он получает именно из этой влюбленности, из обольщения, из предвкушения. Можно подумать, любовь Корделии его не интересует как результат — ему интересен лишь процесс, это для него «наслаждение в художественно-эстетическом смысле». При этом он абсолютно в нее влюблен: пишет страстные письма, проявляет нетерпение, беспокойство, тоску, когда не видит Корделию. Он любит Корделию и наслаждается своей любовью, а затем отступает, чтобы насладиться тем, как уже влюбившаяся Корделия жаждет его внимания. Любовь обольстителя — разрушающая, а идеальной платонической любви надолго не хватает. Поэтому все движется к логичному завершению. Fin.
Бауржан Бектемиров
